•ЂђњЉЋ‚
адрес офиса
(099) 7-5555-04, (096) 7-5555-04
vopros@gulfstream.ua   skype oo-1-3

 

СТРАНЫ......
 
 
п»ї 2

 
 
Если Вы заметили ошибку, то можно сообщить об этом, выделив часть текста с ней
и нажав...
Если Вы заметили ошибку, то можно сообщить об этом, выделив часть текста с ней и нажав Ctrl+Enter
 
 
  Главная » Все статьи » Статья
[ ]  Добавить свою статью  Версия для печати  Прочитать позже  Отправить другу  

Полог палатки откинулся, и тишину прорезал звонкий голос сержанта Галит:
- Доброе утро всем! Встаем!
- В пыж! - по-русски предложил один из новобранцев, не открывая глаз.
Другой поднял голову и, строго глядя на сержанта, внушительно сказал на вполне сносном иврите:
- Больше без стука не входи.
Секунда растерянного молчания. Потом полог за сержантом опустился...
Абсурдность подобной ситуации очевидна, если не учитывать трех важных факторов: то, что сержант Галит - это до синевы сосредоточенная девятнадцатилетняя девушка, то, что средний возраст новобранцев составляет 28 лет и то, что все они ранее отслужили в Советской или Российской армии. Но по порядку.

Все началось с повестки. Со стандартного письма, в котором мне предлагалось явиться тогда-то и туда-то с вещами. Билет на автобус прилагается. Один мой друг, в начале восьмидесятых служивший во внутренних войсках, раз в год видит один и тот же сон: его опять забирают в армию. И сколько он там, во сне, не доказывает, что давным-давно отслужил, что он старшина запаса - ничто не помогает. Весь день после этого мой друг мрачен и неразговорчив. Мне тоже стало не по себе. Почему-то вдруг до тошноты отчетливо представился "дедушка" Советской Армии Коносов, вопящий на всю казарму: "Духи!!! Фанеру к осмотру!.." (Женщинам и детям, не понявшим эту фразу, предлагаю спросить у мужей и отцов - они знают). И хотя срок службы мне, с учетом службы в вооруженных силах другого государства, установили в сто дней ("шлав бэт", сокращенный вариант), на душе было неспокойно.

Чуть больше года в стране, иврит на самом низком уровне, перманентный финансовый кризис, "заморочки" с работой: Но когда мне объяснили, что зарплата по месту работы сохраняется и что служить я буду в основном с русскими, любопытство взяло верх. В конце концов, Армия Обороны Израиля (ЦАХАЛ) считается одной из самых боеспособных в мире. Объясняется это тем, что армия является воюющей с момента создания. Постоянная готовность к вооруженному конфликту неизбежно накладывает свой отпечаток, определяя важнейшие приоритеты и отметая все ненужное, в том числе "дедовщину", портянки и строевые песни. Короче, скука смертная.

Призывают в ЦАХАЛ с 18 лет. Юношей на два года восемь месяцев, девушек на два года. Впрочем, сроки варьируются; большую роль играют семейное положение, ситуация в семье, состояние здоровья. Замужних девушек не призывают вообще. И правильно - на кой черт там замужние?

Служба для призывника начинается на БАКУМе, огромной военной базе под Тель-Авивом. Для начала показывают видеосюжет о том, что служба в ЦАХАЛе - это почетная обязанность, что армия сделает из нас настоящих мужчин и что пуля - дура, а штык молодец. Потом - врач. Непосредственно забота о здоровье призывника заключается в паре прививок. Предварительная медкомиссия проходит за несколько месяцев до призыва и определяет "профиль", процентный показатель здоровья. Наименьший - 21, с таким уже не берут. Я получил наивысший - 97. Зрение, из-за которого я когда-то не попал служить в погранвойска, а потом имел неприятности с врачами поликлиники МВД, здесь за ограничение не считается. Десантник в очках - обычное явление. Стопроцентным зрением должны обладать только пилоты боевых самолетов, самые законспирированные в Израиле военные. По информации источников, близких к компетентным, их у нас всего сотни полторы: А профиля 100 просто не существует. 3% здоровья автоматически списываются за обрезание. Даже тем, у кого эти 3% еще присутствуют.

Затем - идентификация. Здесь нет понятия "Неизвестный солдат". Тело должно быть опознано и похоронено в земле Израиля, чего бы это ни стоило. Этим с большой выгодой пользуется террористическая группировка "Хисболла"; на одно тело убитого солдата ЦАХАЛа можно выменять несколько живых террористов. И даже если бойца разорвало снарядом, его все равно опознают. По биркам на шее и на ботинках, по отпечаткам пальцев и ладоней, по антропометрическим данным и зубной карте: Мать погибшего всегда будет знать, что ходит на могилу именно к своему сыну.

Получаем форму. Понятия "парадная форма" здесь нет. Просто один комплект сшит из более добротного материала. Форма удобная, хотя нами единогласно было признано функциональное преимущество "афганки". Но: ботинки с высоким берцем; свитер; теплая куртка с капюшоном; берет, который, по уставу, одевается в исключительных случаях. Плюс пакет с всякими необходимыми мелочами: замочек для вещмешка, резинки для брюк, щетка для обуви, маскировочная сетка для каски, баллончик оружейного масла с пульверизатором, который в последствии у меня со скандалом отобрали друзья, российские милиционеры: Презервативов не было. Только резинки для брюк.

Получив пластиковую карточку - военный билет - мы грузимся в автобус и направляемся на базу, где будем проходить трехнедельный "тиранут", курс молодого бойца. У солдат боевых частей он занимает четыре месяца. Тут необходимо пояснить, что израильская армия делится на две составляющие: на боевые части и на всех остальных. Первые - это элитные войска, непосредственно участвующие в боевых действиях на юге Ливана и на временно оккупированных территориях. У них иная подготовка, иное вооружение, иные условия. Солдаты боевых частей и после службы пользуются заслуженным авторитетом. Большинство призывников стремятся попасть именно туда, рассчитывая на льготы после службы. К примеру, солдату, поступившему после армии в ВУЗ, часть платы за обучение предоставляет армия, причем отслужившему в боевых частях - больше.

Все остальные носят презрительную кличку "джобники" - от английского "job" (работа). Они составляют основную массу вооруженных сил Израиля и занимаются техническим обеспечением армии и охраной. Мы относимся именно к ним.

По приезде нас делят на подразделения - три взвода по шесть отделений в каждом - и расквартировывают по палаткам, в которых стоят раскладные кровати. Постелями нам служат пудовые спальные мешки. Зато они непромокаемы, что для мая месяца, конечно, очень актуально (Примерно с мая по примерно ноябрь дождей в Израиле просто нет. Абсолютно). Самые сметливые из нас захватили из дому простыни. После первого увольнения с простынями была уже вся рота.

Последний инструктаж перед отбоем, включающий в себя указание, где находится туалет, и запрещение пить водку, проводит командир взвода - миловидная женщина лет двадцати трех с тонкой талией и автоматом за спиной. Общеизвестно, что девушки-солдатки специально берут форму на размер меньше, дабы выгодней обтянуть свои и без того выдающиеся достоинства. Отчаянно мешает выполнять воинский долг, знаете ли: Позвонив из телефона-автомата женам и родителям, выпив водки и почистив зубы, мы, наконец, укладываемся. Между палаток бродит мрачный часовой. Второй прохаживается у туалета. Усталые, но довольные, мы засыпаем. А наутро наблюдается та сцена, с которой я начал повествование.

Три недели "тиранута" - это два года Российской армии в миниатюре. То, что в дальнейшей службе никогда не повторится: зарядка, общее построение, хождение строем: Впрочем, мы - "шлавбэтники", или просто "партизаны" - этого избежали. Глупо доказывать бородатому тридцатипятилетнему программисту Саше, отцу двоих детей, что он сейчас обязательно затянет ремнем пузо, и пойдет делать зарядку. Мы сразу зажили обычной жизнью российского "дембеля". Жизнь эта во многом отличается от будней среднестатистического солдата ЦАХАЛа. Потому-то эти записки и названы "Необъективными", по ним нельзя судить обо всей израильской армии. Мы - особое подразделение, и отношение к нам примерно такое же, как и к офицерам - двухгодичникам в российской армии: чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не вешалось.

Распорядок у нас следующий.
В восемь утра мы должны быть на поднятии флага, успев предварительно умыться, привести себя в порядок и позавтракать. Как мы будем это осуществлять и будем ли вообще - наше личное дело. Времени достаточно. Надо бы, конечно, побриться, но тоже не обязательно - может, я бороду решил отращивать! Может, религиозный я! Понятие "армейская прическа" также весьма расплывчато. Лично я, всегда предпочитавший сравнительно короткую стрижку, всю службу проходил с патлами почти до плеч. Жутко неудобно - зато подчеркивает мою индивидуальность.

Завтрак - просто песня. Обычно это омлет, творог со сметаной, пара салатов, чай. Порции не ограничены, ешь, сколько хочешь. Потом можешь купить себе "колу", или йогурт, или кофе, или мороженое - торговые автоматы разбросаны по всей базе, как и таксофоны. За завтраком обсуждаются первые впечатления и проводятся понятные только нам, бывшим российским "дембелям", аналогии. Так, к примеру, мой новый приятель Слава безуспешно попытался выковырять масло из пластиковой упаковки, чтобы, согласно традиции, швырнуть его в потолок - таким образом, отмечается сто дней до приказа, на которые нас, собственно, и призвали. Молодой солдатик, выходец из Марокко, не сумел дать вразумительный ответ на мой дословно переведенный с русского вопрос "Сколько "дедушке" до дембеля?". Бардак, одним словом.

После завтрака начинаются суровые армейские будни.
Перед поднятием флага нас приветствуют остальные отцы - вернее, матери - командиры. Пытаются сразу присвоить себе статус непререкаемых авторитетов и неизбежно терпят крах. Трудно мне, в прошлом сержанту и командиру отделения, испытывать священный трепет в присутствии молодой девчонки, пусть она живет до ста двадцати лет, должность которой на иврите звучит как "мефокедка". Мефокедка - профурсетка: "Бежит по полю санитарка, пролетарка, звать Тамарка:" Трудно, в общем. Да и отношения между командирами и подчиненными в действующей армии весьма своеобразны. Есть очень показательный анекдот.

По израильской военной базе идут два генерала, местный и американский. Навстречу - рядовой. Прошел, как будто не заметил.
Американец в шоке: "Как же так?! Два генерала стоят, а он даже чести не отдал!"
Израильский генерал, пробормотав "Сейчас разберемся:", догоняет солдата и спрашивает: "Изя, ты что, обиделся на что-то?".

Это объяснимо. В иврите нет обращения на "вы", что существенно сокращает дистанцию между людьми. А стать офицером в армии проще простого, достаточно закончить трехмесячные курсы, причем отслуживать перед этим полный срок совсем не обязательно. Таким образом, твой сегодняшний приятель и сосед по палатке завтра вполне может оказаться твоим командиром. На свою голову:

К чести девушек надо сказать, что весь ужас своего положения они поняли быстро. В кратком выступлении перед личным составом они отметили, что понимают ситуацию, что отдают себе отчет в том, с кем имеют дело, и что в целом нас уважают. Они пока не готовы вместо команды "Ложись!" говорить "Прилягте, пожалуйста", как этого требует рядовой Дудкин, но будут стараться изжить в себе подобные предрассудки. В ответ мы великодушно пообещали больше не спрашивать у командирши роты, существуют ли "Тампаксы" армейского образца. Впоследствии мы с этими девчонками достигли почти полного взаимопонимания. Правда, они так и не научились при встрече целовать нас в щеку и не сумели понять, почему "пиво не считается":

Куда меньше повезло второму взводу. Была у них одна маленькая, очкастенькая, визгливая "мефокедка", которая пыталась отучить ребят курить в палатках. Уже к концу второго дня она кричала перед строем на иврите: "Я знаю, что значит "иди :!" (тут она добавляла известный каждому интеллигентному россиянину адрес). Мы прозвали ее "чебурашка-нинзя". Как выяснилось потом, сослуживицы-израильтянки звали ее "тамагочи".

Вообще местные уроженки стараются держаться подальше от "этих русских". Да и мы, кроме эстетов - любителей смуглых брюнеток с пышным бюстом - не сильно одариваем их своим вниманием. Приученные к тонкому вкусу наших северных подруг и их умению одеваться, мы невольно шарахаемся от кричащих и удивительно однообразных нарядов израильтянок. Их туфли на платформах размером с вокзальную, запахи их духов, выливаемых на себя флаконами: Правда, уж если попадается красивая израильтянка - то это действительно что-то необычайное. Хотя все относительно, и гармония тут почти недостижима. Вы заходите в лифт и - ва-афельный стаканчик! - обнаруживаете там богиню с миндалевидными глазами и талией от песочных часов, приснившуюся вам в ночь наступления вашей половой зрелости. Но пока вы судорожно вспоминаете, как на иврите будет: "А не выпить ли нам чашечку кофе?" (универсальная фраза, определяющая серьезность ваших намерений), видение неизвестно откуда достает огромную булку со шницелем внутри и начинает беспечно ее лопать, обильно посыпая крошками, высокую полуоткрытую грудь: Я не пристрастен, русские девушки действительно пользуются огромной популярностью у израильтян. И составляют абсолютное большинство среди тружениц местных борделей. Спрос рождает предложение:

Как происходит сосуществование полов в ЦАХАЛе, я не знаю. Служат все вместе, и парни, и девушки, только первые стоят в караулах, а вторые подвизаются на административно-штабном поприще. Времени свободного - хоть отбавляй.

После 17.00 рабочий день в армии заканчивается, основная масса командиров разъезжается по домам (вся страна - семь часов на машине с севера на юг) и каждый занимается, чем пожелает. Внешне все очень благопристойно, а что творится на самом деле, мне выяснить не удалось. Знакомые солдаты-срочники на эту тему не распространяются, что весьма необычно; за израильтянами ходит слава талантливых рассказчиков "про это". По мнению врачей, израильские мужчины в большинстве своем даже страдают преждевременным семяизвержением - так торопятся рассказать друзьям подробности:

Что бы там ни было - пусть развлекаются. В конце концов, заместителей командиров по работе с личным составом здесь нет, и некому являться образцом высокой морали. А тех читателей, которые сейчас представили себе массовые оргии в темных казармах, я разочарую: этого нет и в помине. Ни оргий, ни казарм, о чем позже. Да и сексуальное голодание молодежи носит, скорее, характер лечебного; раз в неделю-две каждому солдату выпадает отпуск на несколько дней. Многие ночуют дома каждый день. Некоторые служат по принципу: неделя на базе, неделя дома. Я знаю поваренка, который служит только по выходным. Сочетать службу в армии с работой - обычное дело.

:Мы получаем оружие и снаряжение. На вооружении ЦАХАЛа стоят американские автоматические винтовки "М-16" старого образца. Не секрет, что почти все они использовались еще во Вьетнаме, после чего и были подарены нам правительством США. Возраст, разумеется, сказывается на качестве. Технические характеристики опускаю, но в целом советский "Калашников" куда лучше. Есть и оружие отечественного производства: автоматы "Галиль" и "Глилон" (премерзкая копия того же "Калашникова") и знаменитый "Узи", который стреляет от любого удара, когда и куда ему заблагоросудится.

В снаряжение входит каска, бронежилет (неплохо защищающий от комаров), и наплечная ременная система, в просторечии "лифчик", с многочисленными отделениями для палатки, фляг, фонаря, индивидуальных пакетов и пр. Выдаются пять снаряженных магазинов, один из которых всегда при себе, как и винтовка; выдав солдату оружие, армия возлагает всю ответственность на самого солдата. На пост, с поста, домой, в путешествие - оружие всегда при себе. Так и бродят по стране тысячи мальчиков и девочек с винтовками за спиной, и никто на них не обращает внимания. Даже мой малолетний племянник, получив в руки "взаправдашнее ружье" (боёк из затвора был предусмотрительно удален), освободил гостиную от своего присутствия всего на пару часов. Как это не похоже на истерику, которую с трудом сдерживали мои командиры в Российской армии, когда видели собственного солдата с автоматом! До сих пор в ушах стоят слезливые просьбы дежурного по части на разводе: ни в коем случае не стрелять, а "действовать штыком и прикладом". У нас штыков нет - согласно международной конвенции, запрещающей использовать огнестрельное оружие как холодное. Конвенцию, кстати, подписала и Россия. Ну, что тут сказать: Мы, по - прежнему, идем "...неверным путем Паниковского".

Между тем, я за три года проживания в стране ни разу не слышал, чтобы кто-то кого-то умышленно убил или ранил из табельного оружия. Страна наводнена оружием. Каждый совершеннолетний гражданин Израиля, получивший справку о психическом здоровье, может оформить себе разрешение на ношение оружия. Может, поэтому и количество тяжких преступлений у нас такое низкое. Хотя наркомания и автомобильное воровство процветают.

Нас ведут на стрельбы. Израильская система обучения стрельбе едва ли не самая эффективная в мире. Это мы выстрадали. Каждый антисемит знает, что евреи любят экономить. После войны Судного Дня эти самые евреи подсчитали, что на каждого убитого врага в среднем было затрачено около 5 000 патронов. Пришлось, задыхаясь от жадности, внедрять новые методики стрельбы, с повышенной точностью попадания. Получилось, уж поверьте на слово. Хотя при обучении боеприпасов не жалеют. Их даже не считают. Сколько надо, столько и бери. Мерами безопасности, конечно, тоже не пренебрегают. После стрельбы командир взвода лично проверяет, не осталось ли патрона в патроннике. Затем солдат докладывает, что оружие проверено, разряжено и поставлено на предохранитель. На иврите это звучит так: "Ха-нешек бадук, парук вэ нацур". Ну-ка, повторите?.. То-то.

Мы тоже не нанимались. С легкой руки моего друга Бориса мы хором радостно декламировали: "Ха-нешек бадук, сундук, бурундук!". Кстати говоря, во время Второй Мировой на каждого убитого прошлось в среднем по 25 000 патронов. "Россия - щедрая душа":

После стрельб мы получили священное право ходить в караул. Тут всё тоже ни как у людей. В уставе караульной службы ВС РФ есть статья, начинающаяся словами: "Часовому запрещается:" И далее следует перечисление действий, из которых, собственно, и состоит наша с вами жизнь. Я предпочитал докладывать: "Часовому разрешается: ходить, стоять, смотреть, дышать". Офицеры не возражали. Здесь об этом речи не идет. Вы, плотно упакованный в бронежилет и каску, сидите на удобном стуле - с книжкой, газеткой или портативным радиоприемником - и время от времени лениво поглядываете по сторонам. Если заснете - вас отругают. Иногда по рации начальник караула вяло интересуется, как вы себя чувствуете. А если вы скажите ему, что вас клонит в сон, он сядет в "джип" и: привезет вам кофе. Честное слово.

Днем у нас занятия. Материальная часть, стрельбы, строевая подготовка. Последнее продолжалось часа два. Потом один из нас, некогда служивший в роте почетного караула, показал сержанту, что такое "учебно-строевой шаг" (нога прямая, поднимается на уровень плеча, носок оттянут), и от нас отстали. То же самое произошло с основами рукопашного боя. Недоуменно осмотрев девочку-инструктора, мы вытолкнули вперед 110-килограммового мастера спорта по вольной борьбе Вацлава по прозвищу "Ватсон", и предложили сержантскому составу попробовать отобрать у него винтовку. Можно всем вместе. На нас окончательно махнули рукой:

Среди наших сержантов есть несколько ярко выраженных славянских физиономий. Но, сколько мы их не провоцировали, на русском они говорить отказывались. Это им категорически запрещено. Так же, как и преподавателям на курсах изучения иврита. Для лучшей ассимиляции. К языку тут вообще отношение трепетное. Иврит - искусственное образование на основе древнееврейского. Слова буквально придумывались. Порой это доходит до абсурда: скажем, медицинская или компьютерная терминология, универсальная во всем мире, здесь своя. А с другой стороны, есть масса слов, пришедших из русского. И далеко не лучших слов. К примеру, абсолютно цензурное выражение, что-то вроде русского "Иди ты к едрене фене!" звучит так: "Лех кибенимат!". Разъяснять?

:Приближается конец недели. Нас на два дня отпускают по домам. Но, как вдруг выяснилось, не всех, а только второй взвод. На наши вопросы о причинах такого решения командование ответило кратко: "А вот!". И тем самым совершило непоправимую ошибку:

Офицеры, с которыми я в последствии разговаривал, признавали, что командовать "русскими" резервистами куда проще. Местные начинают качать права по любому пустяку: их сменили с поста на пятнадцать минут позже, в столовой им не хватило йогурта, на постовой вышке не работает печка: Выяснение отношений сопровождается диким криком и, как правило, ситуации не меняет. "Русские" на подобные мелочи просто не обращают внимания, что весьма импонирует командирам. Но когда эти самые русские начинают "лезть в бутылку": (Есть образное выражение, но я не рискну его употребить). С нашей сплоченностью израильтяне ничего поделать не в состоянии. Потому что если мы отказываемся заступать в караул, то отказывается вся рота. Такого военная база "Механей шмоним" еще не видела.

Конечно, нас собрали в зале заседаний. Конечно, выступала командирша роты и грозила всем армейской тюрьмой. В зале это было встречено презрительным гулом, потому что отправить в тюрьму сто пятьдесят человек не может никто. А даже если бы и могли, сказали "русские" - мы за милую душу! Две недели безделья, разве что неоплачиваемого, с трехразовым питанием и халявными сигаретами. После центральной гауптвахты Ленинградского Военного Округа и ее старшины, старшего мичмана Таракана? Сделайте одолжение: Ротная повысила голос: "Тогда и второй взвод в отпуск не пойдет!". "Конечно, не пойдет", - согласились "русские", - "Один за всех и все за одного". "Будем штрафовать!" - не успокаивалась ротная. Угроза серьезная, денежные штрафы в армии применяются широко и по карману бьют ощутимо. "Нет проблем!" - сказали "русские" и полезли за "Визами" и чековыми книжками. - "Сколько?". Командование растерялось.

Мы прибегли к посредничеству Оза, единственного среди нас урожденного израильтянина, попавшего в "партизаны" по состоянию здоровья. Оз умница, весельчак, профессиональный бунтарь и махровый русофил. Он доступно объяснил командованию, что основная масса присутствующих - это семейные люди, у них дети, проблемы на работе и напряженная борьба с алкоголизмом. И они не понимают, почему их без какой-либо необходимости собираются держать на базе. В заключение Оз, патетично воздев руки, спросил: "До каких пор будет продолжаться это издевательство над нами, русскими?!". Посовещавшись, командиры решили: пойдут все, за исключением семерых человек, необходимых для наряда. Этих семерых мы должны были выбрать сами. Воистину иезуитское коварство - для израильтян. Не берусь предполагать, чем бы подобные выборы закончились в среде местных уроженцев. Но Людовик ХI Валуа, некогда сформулировавший девиз "Разделяй и властвуй", не имел дела с бойцами отдельной ордена Сутулого партизанской бригады им. Рухляди Бампер. Мы, предварительно отсеяв всех семейных, просто кинули жребий. И спокойно пошли спать. Инцидент был исчерпан.

Спустя несколько дней, разразился еще один скандал. Кому-то из "мефокедок" не понравилось, как мы сидим в столовой. Она потребовала пересесть. Мы отказались. Она заявила, что еды мы не получим, пока не выполним требования. Мы пожали плечами и дружно отправились в палатки.

Что тут началось! "Мефокедки" метались, по меткому выражению моего друга Бориса, "как суки в камышах". Одна откровенно ревела. Мы испуганно спросили, что такого особенного случилось. И оказалось, что мы совершили попытку массового самоубийства! Мамой клянусь!

В уставе ЦАХАЛа отказ от пищи или воды официально именуется попыткой самоубийства. Как и застёгивание верхней пуговицы рубашки. И наш демарш из столовой грозил "мефокедкам" оглушительными неприятностями. Мы галопом помчались обратно, на ходу успокаивая перетрусивших командирш, и сожрали все, что было велено. Не подводить же девчонок:

Это наше рыцарство, кстати, ими было воспринято больше с удивлением, нежели с благодарностью. В Израиле с детского сада холится и лелеется "стукачество". Оно насаждается, культивируется и приветствуется. Твой приятель-израильтянин, отличный собеседник и добрый советчик, без зазрения совести "вложит" тебя, куда надо, соверши ты нечто противозаконное. Но, как нам с вами это не противно, преступность-то низкая!. Мой сосед Мишка, месяц прослуживший в "тирануте" боевых частей, прочитал эти записки и остался недоволен. По его мнению, в моем изложении служба в ЦАХАЛе выглядит сплошной веселухой, хотя это далеко не так. Наверное, он прав. Конечно, мы - случай уникальный. Никто не стал бы с нами миндальничать, будь мы солдатами срочной службы. Их "прессуют" основательно, особенно при подготовке боевых частей. Это необходимо, солдат должен выполнять команду, не задумываясь. Война:

Мне рассказывали, что к концу второго месяца "тиранута" солдат мечтает только об одном - пристрелить своего командира. Но! Призвавшихся в боевые части принимает офицер, который по окончании курса молодого бойца уйдет в Ливан вместе с ними, и будет ими командовать до "дембеля". Он, что называется, "кроит под себя". А в конце "тиранута", в день присяги, происходит братание солдат с командирами. Убирается ненужная субординация, и отныне можно обращаться к командиру по имени, рассказывать ему анекдоты и валять дурака в свободное от службы время.

У нас братания не вышло. Во-первых, возник вопрос этического характера: как можно "предлагать шпагу" Израилю, если предварительно клялся на верность России? Но, как говорят рекламирующие прокладки девушки, я для себя эту проблему решил. В случае военного конфликта между нашими странами я скажу в Израиле, что давал присягу России, а в России скажу, что присягал Израилю. И, неблагонадежный в обеих странах, смоюсь в Люксембург.

Во-вторых, мы невольно унизили своих командиров. "Мефокедка" Галит радостно обратилась к Славке: "Вот и кончились ваши мучения!". В ответ Слава отечески потрепал ее по плечу: "Это ваши мучения кончились:". Короче говоря, девушки, прощаясь с нами, на рыдали у нас на груди и своих телефонов не предлагали. Да мы и не спрашивали. После присяги всех семейных распустили по домам. Всех холостых, разведенных и вдовствующих запихали в автобус и увезли на какую-то непонятную базу. Там мы двое суток стреляли - днем и ночью, стоя и с колена, с места и в движении, в атаке и в обороне: Материальную часть читала поразительной красоты девочка, весьма пикантно смотревшаяся без дежурного бутерброда, но с двенадцатикилограммовым ручным пулеметом "MАG" в руках: Мы переглядывались с опасливым недоумением: куда это нас готовят? Все стало ясно спустя сутки, по приезде на место прохождения службы. Временно оккупированные территории. Военная база в окружении палестинских деревень, в километре от Рамаллы, резиденции Арафата. Шутки кончились - как мы думали:

Казарм здесь нет. Солдаты живут по четыре человека в благоустроенных, зачастую отапливаемых комнатах. Нас поселили всемером. В подвале - душ, горячая вода от солнечного бойлера. Подобное устройство есть практически в каждом израильском доме; центрального отопления здесь нет, и в комнате температура равняется температуре "за бортом". Это ощущается весьма остро: летом частенько зашкаливает за сорок в тени, а зимой случается играть в снежки под Иерусалимом. Поэтому кондиционеры и нагревательные приборы у нас пользуются большим спросом. Особенно кондиционеры. Они есть практически в каждом помещении и в каждом автобусе. Это не роскошь, а необходимость. Так же, как и летняя привычка пить каждые полтора-два часа. Обезвоживание организма происходит незаметно, и вы понимаете, что с вами что-то не то, только брякнувшись в обморок посреди улицы. А вызов "скорой", между прочим, стоит в районе ста "баксов":

Притираемся к обстоятельствам, распорядку и контингенту. Проходит это безболезненно, не то, что в России. В Израиле не дерутся. Вот не дерутся - и все! То есть можно, конечно, дать кому-то "в трюмо", но жертва тот час же вызовет полицию, и будете вы платить бешеные деньги. Израильтяне, зная любовь русских к рукопашной, не боятся нас, а подставляют другую щеку и используют в целях обогащения. Поэтому бытовых драк тут почти нет. Да, согласен - скучно. Но зато, возвращаясь в два часа ночи с дискотеки, вы не рискуете нарваться на компанию пьяных жлобов, воспринимающих вас как футбольный мяч.

Нас ставят охранять базу. График службы, в принципе, не обременителен. На моей базе мы стоим на посту с девяти до двенадцати утра, потом с трех до шести, и потом с десяти до двух ночи. Есть время выспаться, сходить в душ, позвонить домой. Телефоны-автоматы, как всегда, общедоступны. Хотя основная масса населения предпочитает сотовые. Это то, что в Израиле сразу поражает вновь прибывших: практически у каждого гражданина страны, включая студентов и солдат, в руках "мобильник"! Для солдата это - луч света. Мой приятель Ромка, солдат срочной службы, представлял это так:
- Телефон необходим. Хотя бы для того, чтобы в конце дня позвонить домой и сказать: "Мама, все хорошо, меня не убили".
- Ага, - соглашался циничный Алик. - Или позвонить и сказать: "Мама, все плохо, меня убили":

С недавних пор пользование сотовой связью в армии ограничено. После того, как один шустрый солдат во время учений заказал себе пиццу с доставкой прямо на позицию. Снова будни. Оторванность от внешнего мира является чисто эфемерной; в двадцати метрах от ворот базы располагается очень милый еврейский поселок с магазином, в котором полно еды и принимают кредитные карточки. Хотя на базе кормят нас вполне сносно. Еда в Израиле - основное занятие и почетная обязанность гражданина. Каждый уважающий себя член общества находится либо в процессе жевания, либо в поисках объекта жевания, либо на стадии переваривания пережеванного, каковая вполне может проходить совместно с двумя предыдущими опциями. Хотя иудаизм налагает жесткие ограничения на культ принятия пищи: нельзя есть свинину, нельзя совмещать мясное с молочным и т.д. К примеру, последние сборы, на которых я находился, пришлись на Пасху (Песах). Нельзя есть ничего, в чем используются дрожжи. В первую очередь хлеб.

Десять дней мы сидим на маце (мука и вода). Уместно задать вопрос: почему мы с этим миримся? Все очень просто - в Израиле религия не отделена от государства. То есть все строится на основе религиозных законов. Порой дело доходит до абсурда. Например, нет института светского брака. Не евреи - те, у кого мать не еврейка - не могут жениться на территории государства. Это пол беды, можно скататься на Кипр или просто заскочить в иностранное посольство. Но с разводами дела обстоят куда хуже. Это, товарищи молодожены, десятки тысяч шекелей (курс по отношению к доллару - примерно 4 : 1).

Вместе с нами служит несколько коренных израильтян. Основная задача каждого из них - как можно быстрее взять справку от врача и смыться домой. Нет, они не плохие люди. Отличительные черты израильтян - добродушие, светлое чувство юмора и любовь к громким звукам. Просто такое воспитание, такая ментальность. Интересы личности они всегда ставят выше общественных. Даже в армии, где самое святое - это жизнь солдата. Если вашей жизни угрожает опасность, вы имеете полное право раскрыть военную тайну. И даже обязаны! Отсюда и поведение, никак не укладывающееся в наши европейские представления. К примеру, ссоры, несмотря на южный темперамент, здесь продолжаются от силы несколько минут и практически никогда не идут дальше ругательных воплей. Хотя однажды я наблюдал, как двое шоферов, до дна исчерпав запасы ивритских, арабских, английских и русских матюгов, принялись азартно плеваться.

Израильтянин спокойно может справить нужду прямо на трассе, разве только отвернувшись в сторону. Может без всякого стеснения почесать причинное место, причем указательный палец другой руки в это время обычно находится в носу. Орет местное население, не переставая. Но лично меня предельно раздражает укоренившаяся в среде молодежи привычка задирать в автобусе ноги на переднее сидение. Мой умный отец называет эти проявления бескультурья "издержками свободы". Наверное, он прав: Мы тоже зашли в санчасть за справкой - хотим ходить в кроссовках, уж больно тяжелы эти военные ботинки. Даже их облегченный вариант, в котором ходят солдаты боевых частей, по сравнению с нашими ментовскими "темпами" просто кандалы. Медсестра - русская девочка, из тех, кого привезли лет в двенадцать. Но любви и взаимопонимания у нас не вышло: она категорически отказывается говорить на русском и (между нами, мужиками) у нее такие ноги, что сбежали даже брюки.

Служба здесь имеет свои прелести. Вы, покуривая, сидите на вышке, в окружении абсолютно непроницаемой завесы тумана с идеально ровной верхней границей. Вокруг бегает зверье - козы, лисицы, шакалы, дикая черная свинья Джоанна и дикобраз Петрович. В четыре утра с окрестных минаретов раздаются дикие завывания муэдзинов, записанные на магнитофон и пущенные через усилитель. У вас в подсумке припрятаны бутерброд с тунцом и том Уоррена. Из тумана выплывает заспанная морда вашего друга Борьки, принесшего вам пол бутылки дешевого шотландского виски. А из радиоприемника эротичный до столбняка девичий голосок напевает вам последний хит сезона "Тефрок эт ха-нешек". В переводе это означает "Разряди оружие". Обычная команда караульному. Но девушка поет дальше, и вы слышите: "Разряди оружие, мой солдат. Разряди его в мое тело:" Вот такие у нас в ЦАХАЛе строевые песни: В конце концов вас начинает остервенело жрать непримиримое палестинское комарье, и идиллия нарушается.

...С нами служат несколько французов. Бойкие ребята, прекрасно владеющие ивритом и утверждающие, что Париж - это просто большой город, а при выезде из аэропорта Орли вы упираетесь в еврейский ресторан. Очень может быть. Есть также несколько американцев - религиозных евреев, которые приезжают в Израиль просто послужить в армии. К Штатам тут отношение особое. Израиль - форпост США на Ближнем Востоке. Государство пытается вести чисто американский образ жизни, при этом оставаясь глубоко религиозной страной. Что из этого получается - тема отдельного исследования. Но английским все владеют прекрасно.

Обстановка в районе базы стабильна. Хотя автобусы тут ездят с зарешетченными окнами, открыто враждебных выступлений мы не видели. Единственный раз наш покой был нарушен поднявшейся среди ночи ураганной стрельбой. Выскочив через окно на улицу и на ходу пристегивая магазины, мы со Славкой невольно залюбовались небом над Рамаллой, расчерченным пунктиром трассирующих очередей. Проходившая мимо солдатка, на секунду вынув палец из носа, пояснила, что там у кого-то свадьба. Или футбол. Или свадьба футболиста. Стрельба ведется в воздух и символизирует высшую степень восторга.

Вот так, в принципе, и проходит наша служба. Тихо и мирно мы тупеем в борьбе с извечными муравьями и летающими(!) тараканами. Нехитрые армейские "приколы" заменяют телевизор, который на базе транслирует только израильские программы. Дома есть и ОРТ, и РТР, и НТВ. Раз в восемь - десять дней нас отпускают домой - постираться, и обратно мы возвращаемся нагруженные свежими русскими газетами. Некоторым развлечением оказались учения, получившие неофициальное кодовое название "Операция по кастрации Бонифация". Цели и задачи этих учений так и остались для нас загадкой. Для начала всех солдат согнали к проволочному заграждению. Потом поставили на краю оврага новехонький автомобиль и вдумчиво расстреляли его из снайперской винтовки. Потом разошлись по группам и поговорили. В завершение действа над нами со страшным грохотом прошли на бреющем полете два истребителя "Фантом", сильно напугав повара. И наконец - "дембель", который, как известно, неизбежен, как крах капитализма. "Срочники" при демобилизации получают солидную сумму денег и, по традиции, отправляются путешествовать. Обычно в Южную Америку. Мы же получаем свою обычную зарплату, а дальше - в меру возможностей.

Как не крути, а израильскую армию, я отобразил весьма поверхностно. Я писал то, что видел, но далеко не все из увиденного мною, является правилом. Кроме того, мне трудно быть непредвзятым: я уважаю эту армию, эту страну. И от души надеюсь, что мне никогда не придется встать перед выбором: Израиль или Россия. Двойное гражданство позволяет мне одинаково хорошо чувствовать себя и там, и там. И пусть в Израиле выяснилось, что я все-таки русский, мне хватило всего трех лет, чтобы понять: совсем необязательно быть евреем по Галахе, чтобы любить Израиль. Как не требуется быть русским по паспорту, чтобы любить Россию.

Прошло полтора года с того дня, как я в последний раз снял военную форму. Никак не думал, что мне придется снова обращаться к своим "Запискам". Но человек предполагает, а потом обалдевает: месяц назад меня буквально выдернули на Землю Обетованную по вздорному поводу - на свадьбу армейского друга. Один вечер из проведенной там недели мне поневоле пришлось посвятить выслушиванию рассказов о теперешней службе в ЦАХАЛе, поскольку за время моего отсутствия ребята уже дважды побывали на военных сборах (на иврите они называются "милуим"). Но их рассказы стоит все-таки предварить кое-какими собственными наблюдениями.

...Сентябрь 2000-го. Я, только что вернувшийся в Россию, узнаю из новостей, что в Израиле начался новый виток "интифады" - акции гражданского неповиновения со стороны палестинцев. Во что это выливается, мне уже известно - сначала крик, шум и ор, потом - камни и бутылки с зажигательной смесью, а в конце концов взрывы в городах. На этот раз дело приняло еще более трагичный оборот: на территориях линчевали троих "милуимников". Армия немедленно нанесла ответный удар. И после десятилетнего перерыва началась война.

Я считаю себя человеком принципиальным. Руководствуясь этими самыми принципами, я немедленно позвонил из Петрозаводска в Москву, в израильское консульство, и на ивритоподобном языке доложил, что рядовой Берштейн, номер военного билета такой-то, готов к труду и обороне, если ему оплатят авиабилет. На том конце провода возникло замешательство. Затем к телефону подошел усталый русский человек и устало по-русски осведомился: что, в Петрозаводске так плохо живется? Памятуя о полученном накануне гонораре, я честно ответил, что вполне сносно.
- Так и сиди там в своем Петрозаводске! - сердито сказал человек. - Без тебя разберемся.
- А если завтра война? - не понял я. - Если завтра в поход?..

Мой собеседник сказал фразу на иврите, и я понял, что он, кажется, занят. Так чистый порыв разбился о скалу бюрократического равнодушия. Слава Богу...
Не довольствуясь официальным "посылом", я разорился на звонок родителям в Кармиэль:
- Как у вас ситуация?
- Ситуация напоминает процесс травли тараканов "санэпидстанцией" - флегматично ответил мой папа. - В рядах "санэпидстанции" потерь нет.

И я понял, что обойдутся без меня. Прошел год. Мне сообщают, что Арик надумал жениться, и я просто обязан его... м-м... проводить. Пришлось срочно ехать.

Ранним утром 12 сентября, только с поезда, не жрамши, я сидел в "Шереметьево-2" и с удивлением слушал, как один за другим отменяются рейсы на США. Нью-Йорк, Вашингтон, Лос-Анджелес... Взорвалась там Америка, что ли? Ну и пес с ней, мне еще "битахон" проходить.

"Битахон" - это служба безопасности. В любом аэропорту мира можно четко определить, где именно идет регистрация пассажиров на Израиль. Во-первых, она начинается не за два часа до вылета, как обычно, а за три. Во-вторых, место регистрации обносится барьерами так, чтобы люди проходили по одному. В-третьих, с каждым пассажиром индивидуально работает сотрудник "битахона". Это еще цветочки, ягодки произрастают в Мюнхене. Для самолетов на Израиль в тамошнем аэропорту построен отдельный терминал, а возле самолета дежурит бронетранспортер. Урок мюнхенской Олимпиады 72-го, когда была поголовно истреблена израильская команда, немцами не забыт.

Вопросы мне задают стандартные: сам ли я укладывал багаж, не оставлял ли его без присмотра, не передавали ли мне что-либо в аэропорту и т.д. Левая рука опрашивающего все время лежит на моей закрытой сумке. Свидетельствую: утром 12 сентября 2001-го года мою сумку так и не открыли. Я спокойно прошел в самолет и весьма сладко выспался. Не знаю, хватило ли бы мне выдержки на это, если бы я знал, что творится в мире последние сутки. События стали мне известны только по приземлении. Кстати говоря, воздушное пространство Израиля в этот день было закрыто для всех самолетов, кроме принадлежащих авиакомпании "Эль-Аль".

Чтобы закончить с этой темой, выскажу только одно, возможно кощунственное, соображение. Американская трагедия израильтянам на руку. Эта страна давно выработала свои методы борьбы с терроризмом и террористами. Другое дело, что международное сообщество, и США не в последнюю очередь, постоянно шумело о "неадекватности ответных мер" со стороны Израиля. То есть, когда в ответ на взрыв автобуса следует ракетный удар по базам террористов на сопредельной территории, и при этом гибнет кто-то из мирных палестинцев - это неадекватно. Апофеозом такого отношения стала война Судного дня в 1973 году. Сирия, Египет, Иордания и Ирак напали в Йом-Кипур, в самый священный для евреев день, когда нельзя делать ничего, кроме как молиться. Количество жертв со стороны Израиля было по масштабам населения страны ужасающим, ответ - мгновенным и сокрушительным.

Повторяю: это был не теракт, это была война. Но, когда израильским танкам оставалось два часа пути до Дамаска, ООН пригрозило самыми строгими санкциями в случае, если израильтяне не отступят за демаркационную "пурпурную линию", установленную после Шестидневной войны 1968 года. Опасаясь перессориться с мировым сообществом, израильтяне отступили. С тех пор город Кирьят-Шмона, расположенный на подступах к сирийской границе, регулярно подвергается ракетному обстрелу с сопредельной территории. Но ООН считает это пустяками. Вернее, считало. Возможно, теперь мир поймет на собственном опыте, что террористов нужно уничтожать, а не вести с ними переговоры. Другой действенной альтернативы пока не придумано.

Гремит набат в граненые стаканы.
Пусть слышит население планеты:
В Израиле рожденных ползать нету!
У нас летают даже тараканы...

Итак, сентябрь 2000-го года, в Израиле снова "интифада", мы с посольским чиновником вяло соревнуемся по телефону в остроумии, а ребят таки призвали на "милуим". Ребята - это Арик и Борька. В 98-м мы вместе проходили курс молодого бойца, а с Борькой потом "трубили" под Рамаллой. Потом армейские пути разошлись. Арик, входящий если не в пятерку, то точно в десятку лучших программистов-системщиков Израиля, отправился на элитарную службу: стал армейским программистом. Правда, идиллия продолжалась недолго. Арька, бывший советский военный моряк и в прошлом жгучий брюнет, армейской косточкой не являлся. Он привык к особенному отношению: приходить на работу, когда хочется, уходить, когда нужно, и вообще - чтобы в его дела никто не лез, пока он не предоставит конечный продукт. Его еврейские начальни