МЫ РАБОТАЕМ СО ВСЕМИ КЛИЕНТАМИ НЕЗАВИСИМО ОТ МЕСТОПОЛОЖЕНИЯ
+38 (066) 502 26 39
info@minderedu.com
skype oo-1-3
Киевстар: +38 (096) 455 02 48
МТС: +38 (099) 961 30 10
Life: +38 (063) 431 15 68
Билайн: +7 (968) 691 07 90

 

СТРАНЫ......
 
 
п»ї 1

 
 
  Главная » Все новости » Новость
[ ] 

Переселенцы: интеграция или приспособление? Басня о приходящем языке Для начала анекдот из жизни. Один аусзидлер еще до приезда в Германию был крайне обеспокоен проблемой потери собственных волос. Оказавшись на немецкой земле, он рассудил не откладывать в долгий ящик и на собственном опыте проверить, не изобрели ли дотошные немцы на этот счет чего-нибудь чудодейственного. Записался он на прием к врачу-дерматологу, приходит и говорит: "Doktor, meine Haare… meine Haare… sie sagen jeden Tag: "Auf Wiedersehen!"". Ну а как иначе сказать, если не знаешь по-немецки слова "выпадают"? Но доктор его понял, выписал ему какую-то мазь и попросил еще раз показаться. Когда тот пришел через пару недель опять, доктор, смеясь, спросил: "Sagen Ihre Haare wieder "Guten Tag?"".

Этот забавный случай рассказал мне один мой знакомый, тоже переселенец. Ему, как и практически всем приезжающим в Германию в соответствии с федеральным законом об изгнанных (Bundesvertriebenengesetz), также не раз приходилось попадать во всевозможные ситуации связанные с незнанием языка. Именно эта, а ни какая другая проблема становиться главным камнем преткновения на пути интеграции российских немцев в немецкое общество, хотя вплоть до недавнего времени серьезных опасений у немецких властей она вроде как и не вызывала. Казалось бы, лежащая на поверхности, она лишь после перехода Германии в новое тысячелетие стала набирать знакомый нам теперь градус. Видимо, в начале 1990-х в среде ответственных чиновников бундестага большей популярностью пользовалась точка зрения, согласно которой языковая ассимиляция должна была произойти сама собой: как только люди ощутят себя в иной этно-культурной среде и почувствуют свою зависимость от нее, они сразу же начнут прилагать все усилия, чтобы с этой средой слиться. То есть, достаточно только дать им в этом направлении небольшой толчок, и все пойдет, как по маслу. Под толчком, разумеется, понимались Sprachkurse – языковые курсы продолжительностью двенадцать, а впоследствии – шесть месяцев, под «маслом» – различные социальные гарантии и привилегии, которыми Германское правительство наделяло аусзидлеров. Так, в отличие от прочих желающих проживать в Германии лиц (соискателей политического убежища или, например, приехавших по трудовому договору) переселенцы, а также их ненемецкие супруги, сразу же получали гражданство, пособия, право на приобретение социальной квартиры и т.д.

Курсы немецкого языка. Изучение немецкого языка в Германии

Как бы там ни было, всего этого оказалось недостаточно для успешной интеграции прибывающих с просторов бывшего СССР немцев и членов их семей, численность которых год от года все возрастала, но отнюдь не возрастало (да будет мне позволено так выразиться) их качество. Лишь каждый пятый из вновь прибывших являлся этническим немцем и, следовательно, обязан был сдавать языковой тест. Остальные – жены, мужья, дяди, тети, дети и прочие родственники тест не сдавали и в подавляющем большинстве своем имели к немецкой культуре самое опосредованное отношение. Учитывая современные реалии, наивно было бы ожидать от них повышенного интереса к таким вещам, как немецкий язык, история, культура. Люди, приехавшие в надежде получше обустроить свой быт, будут заниматься именно этим, а ничем другим. Но заниженная планка в целях рождает и упрощенные средства: зачем учить язык, если вокруг и так есть те, с кем можно поговорить по-русски; зачем идти работать, если можно преспокойно сидеть на «социале»? Минимум, данный немецким правительством, сам по себе явился значительным повышением уровня жизни для тех, кто в период развала СССР еле сводил концы с концами. И они почили на лаврах, опустили руки, расслабились. В результате доля тех, кто так и не сумел приспособиться к новым условиям жизни, или приспособился лишь частично, постоянно наталкиваясь на невозможность реализации себя как личности, с каждым годом все возрастала, пока, наконец, политики в открытую не заговорили о неудавшейся интеграции в силу недостатка языковых знаний.

Отдельные германские ведомства, в частности суды (например Верховный суд Мюнстера, OVG Munster, Urteil vom 17 Marz 2000) начали бить тревогу еще задолго до того, как дискуссия переместилась в высшие эшелоны власти.

Административный суд федеральной земли Баден-Вюртемберг отклонил иск 36-летнего уроженца России о предоставлении ему статуса позднего переселенца. Несмотря на то, что у соискателя были немецкие корни, суд отказался признать его поздним переселенцем по причине недостаточного владения немецким языком. При прохождении теста он был в состоянии произносить по-немецки лишь отдельные слова и с трудом отвечал на элементарные вопросы. «Наряду с немецким происхождением, решающим критерием для признания принадлежности к немецкой национальности является передача немецкого языка в семье», - говорилось в решения суда.

Но, несмотря на отдельные прецеденты, решение высшей инстанции – Федерального административного суда в Берлине (Bundesverwaltungsgericht) по данному вопросу отсутствовало. Однако проблема нарастала как снежный ком. Неумолимая статистика свидетельствовала: если в 1993 году знаниями немецкого языка обладали 74% прибывших поздних переселенцев, то в 2002 году этот показатель составил лишь 22%. И это при том, что общая численность прибывающих к тому моменту уже стала значительно снижаться. В результате все чаще стали раздаваться голоса о необходимости принятия нового закона об иммиграции.

Одобренный бундестагом и бундесратом в марте 2002 года и подписанный впоследствии Президентом ФРГ, Закон об иммигрантах вызвал бурю противоречивых оценок в прессе и стал одной из ключевых тем предвыборной борьбы партий. Партийная коалиция ХДС/ХСС (CDU/CSU) даже пообещала избирателям отменить этот Закон в случае их победы. Однако, как известно, в итоге парламентских выборов победу одержала красно-зеленая коалиция, в результате чего прения относительно закона продолжились. Основная часть русскоязычной прессы Германии рассматривала новый Закон как выдачу «...волчьего билета для немца-переселенца». Звучали гневные требования об отмене языкового теста вовсе. Впрочем, такая позиция русскоязычной прессы отнюдь не была в новинку.

Много вопросов и недоумение представителей пишущей братии вызвала совместная пресс-конференция Министра внутренних дел Германии Отто Шили и уполномоченного Федерального правительства по делам переселенцев Йохена Вельта. Отто Шили, в частности, заявил: «... лишь четверть из них являются немцами, 75 процентов членов их семей, по сути дела, иностранцы. Отсюда и проблемы с интеграцией...». Тогда Йохен Вельт впервые четко обозначил позицию федерального правительства: «... да, согласно этому закону экзамен сдавать придется теперь всем членам семьи переселенцев...».

Три года следили жители Германии и потенциальные мигранты за ходом этих дискуссий, в ходе которых взвешивались все «за» и «против» либерализации и модернизации немецкого иммиграционного права. Правительство говорило о «новых шансах» и «перспективах», оппозиция – об «угрозах для рынка труда и внутренней безопасности». Законопроект претерпевал изменения, выносился на голосование, получал большинство голосов, оспаривался через Конституционный суд, отправлялся на доработку, почти стал макулатурой, когда одна из сторон, участвующих в переговорах, пригрозила досрочно покинуть их; и вот, наконец, получил шанс приобрести силу закона. 25 мая 2004 года в Берлине, после решающего раунда переговоров с участием канцлера ФРГ Герхарда Шредера (который незадолго до этого дня взял дело в свои руки) и лидеров христианской оппозиции был объявлен долгожданный результат: «Компромисс достигнут». Отныне в законе четко закреплено: члены семьи позднего переселенца должны владеть основами немецкого языка. Они должны доказать владение немецким языком (сдать тест), и впредь знание немецкого языка будет являться решающим условием для внесение членов семьи в официальный ответ о принятии на территорию Германии (Aufnahmebescheid). Правда, пока неизвестно, что имеется в виду под так называемыми основами немецкого языка. В этом отношении остается ждать инструкций, которые должны быть еще изданы. Пока в этом вопросе много неясного. Скорее всего, конкретная позиция чиновников будет вырабатываться в ходе исполнения этого закона. Но главное: закон принят, и вопрос относительно языка снят раз и навсегда. В законопроект, разработанный федеральным правительством, по желанию оппозиции, также будут включены дополнительные меры, направленные на борьбу с террором. Согласие стороны достигли и в таких областях, как миграция на рынке труда, защита беженцев и интеграция иностранцев в ФРГ. Довольный результатом, Герхард Шредер выразился следующим образом: «Это будет современное иммиграционное право». Несомненно, знание языка является ведущим фактором интеграции в новое общество. Однако далеко не все потенциальные аусзидлеры отдают себе в этом отчет. Распространено мнение (и здесь оно чем-то напоминает позицию германских политиков начала 1990-х), что, мол, язык сам придет, надо только пожить в Германии короткое время. В принципе, это, конечно, правильно, но только в принципе. Каждый случай здесь следует рассматривать индивидуально. Кто-то обладает в этом отношении большими способностями, кто-то меньшими, у одного один жизненный потенциал, у второго – другой. Один, приехав в Германию, ходит по инстанциям, читает газеты, пытается общаться с местным населением, изучает окрестности и быт, а другой носа из собственной квартиры не кажет, а если и ходит куда, так только в магазин за продуктами и то, как на каторгу. И потом: если человеку 10–15 лет, и он не имеет устоявшихся жизненных позиций, убеждений и предубеждений, комплексов и стереотипов поведения, свойственных взрослым людям, и при этом постоянно находится в компании немецкоговорящих сверстников – то это одно. В этом случае язык, как правило, не заставляет себя долго ждать. Другое дело – взрослый человек, обладающий всем вышеперечисленным «набором», плюс гораздо более низкая по сравнению с ребенком обучаемость, плюс проблема менталитета, который, как правило, идентифицируется как «советский». Есть люди, которые приехали в Германию 10 лет назад и до сих пор сидят на социале, потому что язык учить лень, а сам он не приходит. А как он придет, если 90% времени они проводят в своей квартире, разговаривают друг с другом по-русски и смотрят по телевизору только русские программы? На эту тему есть еще один случай из жизни: один знакомый моего знакомого тоже надеялся, что язык к нему придет сам. Время шло, но ничего не менялось. Его дети ходили в школу и уже хорошо говорили по-немецки, но он их не понимал и не старался понимать, поэтому они с ним тоже говорили по-русски. Однажды он вышел погулять с собакой, а когда пришел домой и спросил детей, приходил ли кто-нибудь, пока его не было, старший язвительно ответил: «Да, папа, тут язык приходил, а тебя дома не было. Придется тебе все-таки его самому учить!»

Незнание языка так или иначе обнаруживает себя во всех сферах деятельности и, как уже было сказано, по сути лежит в основе любой проблемной ситуации, возникающей у наших бывших соотечественников в Германии. Так, например, одна из основных жизненных коллизий заключается в том, что в Германии, в обществе развитой рыночной экономики, они зачастую сталкиваются с неразрешимыми для себя задачами в сфере организации и регулирования социально-экономической жизни страны, в результате чего имеют финансовые затруднения. С одной стороны, переселенцы и эмигранты в первое время своего пребывания в новых житейских условиях не ориентируются в ценах товаров и предлагаемых услуг. С другой, очень часто, опять же, идя на поводу у своего нежелания изучать язык, попадают в сети, ловко расставленные русскоязычными посредниками, которые предлагают ненужные товары и услуги.

«Часть наших земляков подписывает различные договоры, не задумываясь о последствиях, – рассказывает Ирма Медер, референт Консультационной службы должникам г. Кёльна (Schuldnerhilfe Koeln e.V.). – А ведь подписавшись, они обязаны выполнять эти договоры». Доходит до курьезного, а порой, и просто плачевного. Например, в один день человек посещает три мебельных магазина и в каждом подписывает договора о покупке кухни. На новые предложения он польстился из-за более низкой цены, чем в предыдущих магазинах. Или заключает не только ненужные страховки, но еще и одновременно у нескольких фирм. «Другая часть переселенцев, – продолжает объяснения проблематики Медер, – не понимает официальные письма, получаемые ими, и просто не реагирует на них». Со временем и они оказываются в долгах как в шелках.

Часто должники спохватываются, когда их положение уже усугубилось, и только тогда они находят дорогу в «Консультационную службу должникам». Эта служба существует в Кёльне уже более 10-ти лет (русскоязычное отделение – чуть меньше). Ирма Медер и ее коллега Нина Диль оказывают бесплатные консультации и помощь еженедельно примерно полусотне русскоязычным должникам.

«Наши люди часто воспринимают свои задолженности как настоящую катастрофу, впадают в панику, некоторые предприниматели теряют интерес к жизни», – говорит Ирма Медер. Но, руководствуясь принципом, что безвыходных ситуаций не бывает, консультанты вникают в суть дела, составляют подробный план выхода из положения и оказывают практическую помощь. При «потерпевшем» звонят банкам-кредиторам, чиновникам, фирмам-продавцам, владельцам жилья, договариваются об отсрочке долгов или, при возможности, о расторжении договоров купли-продажи. «Много штрафных дел, – продолжает рассказ Медер. – Если у должника нет источников доходов, то помогаем устроиться на общественно-полезный труд с тем, чтобы он постепенно мог рассчитаться с долгами. Нам важно помочь ему сохранить прожиточный минимум: жильё, социальное пособие и социальное страхование».

Конечно, большую часть деятельности Консультационной службы должникам занимает профилактическая работа. Ирма Медер и Нина Дель проводят ежегодно до 70-ми семинаров в переселенческих общежитиях и на языковых курсах. Оно и понятно: легче предупредить, чем исправлять ошибки. Но таких, как Ирма Медер и Нина Дель, на всех, разумеется, не хватит. И потому выход один – учить язык. Учить язык, чтобы с помощью этого уникального инструмента суметь самому добраться до управляющих обществом механизмов, разобраться в их действии, а может быть, кто знает, увидеть и скрытые пружины, влияющие на нашу с вами действительность.

Автор: Мирон Кравченко
Источник: mng.rusdeutsch.ru



Печать | Добавить в избранное | Отправить другу