 |
|
|
| |
|
| |
|
|
| |
|
| |
Если Вы заметили ошибку, то можно сообщить об этом, выделив часть текста с ней
и нажав...
|
|
|
|
|
КЕН УИЛБЕР
СВАДЬБА РАССУДКА И ДУШИ
Интегрируя науку и религию
Кен Уилбер
Проблема наших дней
Издательство «Random House», Нью-Йорк
Интегрируя науку и религию
 Вероятно, не существует более важной и животрепещущей темы, чем отношения
науки и религии в современном мире. Наука, несомненно, является одним
из наиболее совершенных методов, которые изобрело человечество для
поиска истины, в то время как религия остается единственной
величайшей силой, порождающей смысл. Истина и смысл, наука
и религия; однако, мы до сих пор не можем постичь, как соединить их
вместе в такой мере, которую обе посчитают приемлемой.
Примирение науки и религии – не просто научное любопытство.
Эти две невероятные силы – истина и смысл – находятся в состоянии войны
в современном мире. Современная наука и религия активно распространяются
по земному шару, каждая по-своему соперничая за мировое господство.
И одна из них, рано или поздно, должна будет сдаться.
Наука и техника создали глобальную и транснациональную
структуру промышленных, экономических, медицинских, научных и информационных
систем. Однако, какими бы полезными не были эти системы, они все лишены
смысла и ценности. Как постоянно подчеркивают ее же сторонники, наука
говорит нам о том, что есть, а не о том, что должно быть. Наука говорит
об электронах, атомах, молекулах, галактиках, битах цифровой информации,
сетевых системах: говорит о том, что есть, а не о том, хорошо это или
плохо, и не о том, что должно быть, могло быть или обязано быть. Таким
образом, огромная глобальная научная инфраструктура является не имеющим
ценности скелетом, какой бы функционально эффективной она ни была.
В этот колоссальный ценностный вакуум с готовностью ворвалась религия.
Наука создала выдающуюся всемирную и глобальную основу – саму по себе
лишенную смысла – но в рамках этой всеобщей основы субглобальные очаги
современных религий создали ценность и смысл для миллиардов людей в
каждой части мира. И эти же современные религии зачастую не признают
истинность научной основы, с которой они сосуществуют, основы, обусловливающей
в большой степени медицину, экономику, банковское дело, информационные
системы, транспортировку и коммуникации. В пределах научного скелета
истины пытается расцвести религиозный смысл, зачастую отрицая научную
основу как таковую, в некоторой степени отпиливая сук, на котором охотно
сидит.
И недовольство является взаимным, т.к. современная
наука с радостью отрицает на практике все основные догматы религии
в целом. Согласно типичной точке зрения современной науки, религия
является не более чем пережитком со времен детства человечества и приблизительно
настолько же реальна, как, например, Санта Клаус. Независимо от того,
являются ли заявления религии более точными (Моисей заставил расступиться
Красное море) или более мистическими (религия содержит непосредственный
духовный опыт), современная наука отрицает их все просто потому, что
им нет надежных эмпирических доказательств.
Таким образом, мы имеем крайне причудливую структуру
современного мира: научная основа, являющаяся глобальной по своему
распространению и повсеместности своих информационных и коммуникационных
сетей, формирует лишенный смысла скелет, в рамках которого сотни субглобальных
современных религий создают ценность и смысл для миллионов; и каждая
из них – наука и религия – склонны отрицать значимость, и даже истинность,
другой. Это крупный и насильственный раскол внутренних органов современной
всемирной культуры, и именно поэтому многие социальные аналитики полагают,
что если не произойдет некое перемирие науки и религии, будущее человечества,
в лучшем случае, будет находиться в опасности.
Что мы подразумеваем под понятием "Религия"?
Целью данной книги является высказывание предположения о том, каким
образом мы могли бы начать думать о науке и религии так, чтобы допустить
их примирение и возможную интеграцию на условиях, приемлемых для
обеих сторон.
Конечно, такое примирение науки и религии зависит,
в частности, от того, что мы подразумеваем под понятиями «наука» и
«религия». Мы даже посвятим несколько глав только этой теме (Главы
11, 12 и 13). В то же время мы отметим некоторые важные моменты
Определение понятия «религия» само по себе является
практически невозможной задачей в основном потому, что существует так
много различных форм зверя (антихриста), что становится очень тяжело
определить, что же они имеют общего. Но одно становится тотчас же ясным:
многие из особых и основных утверждений величайших мировых религий противоречат
друг другу; и если мы не найдем общее ядро величайших мировых религий,
мы никогда не достигнем интеграции науки и религии.
Несомненно, если мы не сможем найти общее ядро, в
целом приемлемое для большинства религий, мы будем вынуждены выбрать
одну религию и отрицать важность остальных; или будем вынуждены «отобрать
и собрать» доктрины из различных религий, таким образом, отдаляя великие
религиозные традиции как таковые. Мы никогда не приблизимся к интеграции
науки и религии, которую обе стороны посчитают приемлемой, т.к. большинство
религий будут протестовать против того, что сделано с их верованиями
для форсирования такого «примирения».
Не выйдет ничего хорошего, например, из заявления
(сделанного многими креационистами-христианами) о том, что Большой
взрыв предполагает, что мир является продуктом индивидуального создателя
Бога, в то время как одна из наиболее сильных и влиятельных религий
мира, Буддизм, в первую очередь не верит в индивидуального Бога. Таким
образом, мы не можем использовать теорию Большого взрыва для «интеграции»
науки и религии до тех пор, пока мы сначала не примирим христианство
и буддизм (и мировые традиции мудрости в общем). Иначе, мы не интегрируем
науку и религию, мы попросту «интегрируем» одну узкую версию христианства
с одной версией науки. Это не стоит того, чтобы называться термином
«интеграция», и это определенно не та интеграция, которую остальные
религию сочтут приемлемой.
Однако, те, кто стремится защищать одну конкретную
форму религии – будь то патриархальный Бог Отец, матриархальная Великая
Богиня, фундаменталистское христианство, мифологический синтоизм, религия
Гайя, фундаменталистский ислам – зачастую берут различные научные разработки
и пытаются показать, что такие разработки как раз соответствуют интерпретации
их конкретной религии. Мы не будем использовать подобный подход. Так
как факт остается фактом: до тех пор, пока невозможно показать совместимость
науки с определенными особенностями, общими для всех величайших
мировых традиций мудрости, долгожданное примирение останется, как и
прежде, труднодостижимым.
Так что перед тем, как хотя бы пытаться интегрировать
науку и религию, необходимо подумать, сможем ли мы найти общее ядро
величайших мировых традиций мудрости. Такое общее ядро должно стать
общим каркасом, который, отделенный от индивидуальных деталей и конкретного
содержания, тем не менее, будет приемлем для большинства религиозных
традиций, по крайней мере, теоретически. А существует ли такое общее
ядро?
И ответ, судя по всему, положительный.
Великая цепочка бытия
Хьюстон Смит, которого многие считают одним из мировых
авторитетов в сравнительной религии, в своей замечательной книге
«Забытая истина» обратил наше внимание на то, что практически
все мировые традиции великой мудрости присоединяются к вере в Великую
цепочку бытия. Смит не одинок в своих выводах. Вывод последователен
у всех, от Ананды Кумарасвами до Рене Генона, от Фритьофа Шуона до
Николая Бердяева, от Майкла Мерфи до Роджера Уолша, от Сейеда Насра
до Лекса Хиксона: ядро современного религиозного мировоззрения –
Великая цепочка бытия.
Согласно этой практически универсальной точке зрения,
реальность – богатый ковер переплетенных уровней, простирающихся
от материи к телу, разуму, душе, духу. Каждый вышестоящий уровень
«окутывает» или «охватывает» нижестоящие – серия гнёзд внутри гнёзд
в гнездах Бытия – таким образом, что каждый предмет или событие переплетены
с другими, и все они, в конечном счете, окутаны и охвачены Духом, Богом,
Богиней, Дао, Брахмой и абсолютом.
Как в полной мере продемонстрировал в своем классическом
трактате Артур Лавджой, такой взгляд на реальность фактически был «господствующей
официальной философией большей части цивилизованного человечества на
протяжении большего периода его истории». Великая цепочка бытия является
мировоззрением, «которое так или иначе разделяло большинство тончайших
аналитических умов и великих религиозных учителей (как на Востоке,
так и на Западе)». Такое ошеломительное единство глубоких религиозных
убеждений позволило Алану Уоттсу категорически утверждать, что «мы
едва сознаем исключительное своеобразие нашей собственной точки зрения
и затрудняемся понять тот очевидный факт, что в остальном всегда существовал
единый и всеобщий философский консенсус». Его всегда придерживались
те (мужчины и женщины), кто сообщают об одних и тех же прозрениях и
проповедуют одно и то же основное учение, независимо от того, живут
ли они сейчас или жили шесть тысяч лет назад, в Нью-Мексико на Дальнем
Западе или в Японии на Дальнем Востоке».
Великая цепочка бытия – пожалуй, не совсем точное
определение. Как я уже сказал, фактический вид напоминает скорее Великое
Гнездо Бытия, в котором каждый вышестоящий уровень окутывает и охватывает
нижестоящий уровень(ни). Такую ситуацию зачастую описывают как «превосходить
и включать». Дух превосходит, но включает в себя душу, которая превосходит,
но включает в себя разум, который превосходит, но включает в себя тело,
которое, в свою очередь, превосходит, но включает в себя материю. Именно
поэтому Великое Гнездо должно наиболее точно изображаться в виде последовательности
концентрических сфер или кругов, как я показал на рисунке 1-1.
Это не означает, что каждая отдельная религиозная
традиция с незапамятных времен имела именно такую схему: материя, тело,
разум, душа, дух. В каждой традиции имели место значительные вариации.
В некоторых традициях имелось всего три основных уровня Великого Гнезда,
обычно: тело, разум и дух. Как указывал Чогьям Трунгпа Ринпоче в книге Шамбала:
Священный путь воина, эта простая иерархия: тело, разум и дух,
являлась, тем не менее, основой даже ранних шаманских традиций, проявляющихся
в иерархии земли, человека и небес.
рисунок 1-1. «великое гнездо бытия»
Spirit – дух
Soul – душа
Mind – разум
Life – жизнь
Matter – материя
Physics – физика
Biology – биология
Psychology – психология
Theology – теология
Mysticism – мистицизм
Эта трехуровневая схема вновь проявляется в индусском и буддистском
понятии о трех великих формах бытия: грубой (материя и тело), тонкой (разум
и душа) и каузальной (дух). С другой стороны, многие из этих
традиций имеют обширные подразделения Великого Гнезда, которые иногда
делят его на пять, семь, двенадцать или даже более уровней и подуровней.
Но основная мысль остается, по сути, одинаковой:
реальность является последовательностью гнёзд внутри гнёзд в гнездах,
простирающихся от материи к разуму, Духу, в результате чего все живые
существа и все уровни, в конечном счете, заключаются во всеобъемлющие
и любящие объятия вековечного Духа.
Каждый вышестоящий уровень Великого Гнезда, хоть
и включает в себя нижестоящие уровни, однако и имеет новые качества,
не обнаруженные на них. Таким образом, живой животный организм включает
в себя материю, но к ней добавлены ощущения, чувства
и эмоции, которые отсутствуют у камней, в то время как человеческий
разум включает в себя телесные эмоции, но к нему добавлены более
высокие когнитивные способности, такие как рассудок и логика, которые
отсутствуют у растений и животных. И в то время как душа включает
в себя разум, к ней добавлены еще более высокие когнитивные
способности и эмоциональные реакции, такие как первичное просвещение
и откровение, отсутствующие в рациональном рассудке. И так далее.
Одним словом, каждый вышестоящий уровень обладает
существенными признаками своего нижестоящего уровня(ей) и добавляет
элемент, отсутствующий на них. Каждый вышестоящий уровень, таким образом, превосходит, но включает
в себя нижестоящие. Это означает, что каждый уровень реальности
имеет, так сказать, различную структуру.
Именно поэтому, каждый уровень реальности, согласно
великим традициям, имеет отдельную связанную с ним область знаний (как
я уже показал на Рисунке 1-1). Физика изучает материю. Биология изучает
живых существ. Психология и философия обращаются к разуму. Теология
изучает душу и ее отношение к Богу. А мистицизм изучает аморфную божественную
природу или чистый вакуум, радикальный опыт Духа вне Бога и души.
Таковым является доминантное мировоззрение, в той или
иной вариации, для большей части истории и доисторической эпохи человечества.
Оно является основой "извечной философии" - практически универсального
консенсуса относительно реальности для человечества, существовавшего
в течение большей части его истории на земле. А именно, до возникновения
новых философий на Западе.
ALSO BY KEN WILBER
THE MARRIAGE OF SENSE AND SOUL
Integrating science and religion
Ken Wilber
The challenge of our times
Random house, New-York
Integrating science and religion
There is arguably no more important and pressing topic than the relation
of science and religion in the modern world. Science is clearly one of
the most profound methods that humans have yet devised for discovering truth, while
religion remains the single greatest force for generating meaning. Truth
and meaning, science and religion; but we still cannot figure out how
to get the two of them together in a fashion that both find
acceptable.
The reconciliation of science and religion is not merely
a passing academic curiosity. These two enormous forces-truth and meaning—are
at war in today's world. Modern science and premodern religion aggressively
inhabit the same globe, each vying, in its own way, for world domination.
And something, sooner or later, has to give.
Science and technology have created a global and transnational
framework of industrial, economic, medical, scientific, and informational
systems. Yet however beneficial those systems may be, they are all, in
themselves, devoid of meaning and value. As its own proponents constantly
point out, science tells us what is, not what should be. Science tells
us about electrons, atoms, molecules, galaxies, digital data bits, network
systems: it tells us what a thing is; not whether it is good or bad,
or what it should be or could be or ought to be. Thus this enormous global
scientific infrastructure is, in itself, a valueless skeleton, however
functionally efficient it might be.
Into this colossal value vacuum, religion has happily rushed. Science
has created this extraordinary worldwide and global framework—itself
utterly devoid of meaning— but within that ubiquitous framework, subglobal
pockets of premodern religions have created value and meaning for billions
of people in every part of the world. And these same premodern religions
often deny validity to the scientific framework within which they live,
a framework that provides most of their medicine, economics, banking,
information networks, transportation, and communications. Within the
scientific skeleton of truth, religious meaning attempts to flourish,
often by denying the scientific framework itself— rather like sawing
off the branch on which you cheerily perch.
The disgust is mutual, because modern science gleefully
denies virtually all of the basic tenets of religion in general. According
to the typical view of modern science, religion is not much more than
a holdover from the childhood of humanity, with about as much reality
as, say, Santa Claus. Whether the religious claims are more literal (Moses
parted the Red Sea) or more mystical (religion involves direct spiritual
experience), modern science denies them all, simply because there is
no credible empirical evidence for any of them.
So here is the utterly bizarre structure of today's
world: a scientific framework that is global in its reach and omnipresent
in its information and communication networks, forms a meaningless skeleton
within which hundreds of sub-global, premodern religions create value
and meaning for billions; and they each—science and religion each—tend
to deny significance, even reality, to the other. This is a massive and
violent schism and rupture in the internal organs of today's global culture,
and this is exactly why many social analysts believe that if some sort
of reconciliation between science and religion is not forthcoming, the
future of humanity is, at best, precarious.
What do we mean by "religion"?
The aim of this book is to suggest how we might begin
to think about both science and religion in ways that allow their reconciliation
and eventual integration, on terms acceptable to both
parties.
Of course, this reconciliation of science and religion
depends, in part, on exactly what we mean by "science" and "religion." We
will actually devote several chapters to just this topic (Chapters 11,
12, and 13). In the meantime, a few crucial points should be noted.
Defining "religion" is itself an almost impossible task, largely
because there are so many different forms of the beast that it becomes
hard to spot what, if anything, they have in common. But one thing is
immediately obvious: many of the specific and central claims of the world's
great religions contradict each other, but if we cannot find a common core
of the world's great religions, then we will never find an integration
of science and religion.
Indeed, if we cannot find a common core that is generally
acceptable to most religions, we would be forced to choose one religion
and deny importance to the others; or we would have to "pick and
choose" tenets from among various religions, thus alienating the
great religious traditions themselves. We would never arrive at an integration
of science and religion that both parties would find acceptable, because
most religions would reject what was done to their beliefs in order to
force this "reconciliation."
It will do no good, for example, to claim, as many
Christian creationists have, that the Big Bang suggests that the world
is the product of a personal creator God, when one of the most profound
and influential religions in the world, Buddhism, does not believe in
a personal God to begin with. Thus, we cannot use the Big Bang in order
to "integrate" science and religion unless we can first find
a way to reconcile Christianity and Buddhism (and the world's wisdom
traditions in general). Otherwise, we are not integrating science and
religion; we are simply "integrating" one narrow version of
Christianity with one version of science. This is not
worthy of the term "integration," and it is certainly not an integration
that other religions would find acceptable.
Thus, those who wish to advocate one particular form
of religion—whether it be a patriarchal God the Father, a matriarchal
Great Goddess, a fundamentalist Christianity, a mythological Shintoism,
a Gaia ecoreligion, a fundamentalist Islam—have often taken various modern
developments in science and attempted to show that these developments
just happen to fit with a very generous interpretation of their particular
religion. This will not be our approach. Because the fact is, unless
science can be shown to be compatible with certain deep features common
to all of the world's major wisdom traditions, the long-sought
reconciliation will remain as elusive as ever.
So before we can even attempt to integrate science
and religion, we need to see if we can find a common core of the world's
great wisdom traditions. This common core would have to be a general
frame that, shorn of specific details and concrete contents, would nonetheless
be acceptable to most religious traditions, at least in the abstract.
Is there such a common core?
The answer, it appears, is yes.
The great chain of being
Huston Smith—whom many consider the world's leading
authority on comparative religion—has pointed out, in his wonderful book Forgotten
Truth, that virtually all of the world's great wisdom traditions
subscribe to a belief in the Great Chain of Being. Smith is not alone
in this conclusion. From Ananda Coomaraswamy to Rene Guenon, from Fritjof
Schuon to Nicholas Berdyaev, from Michael Murphy to Roger Walsh, from
Seyyed Nasr to Lex Hixon, the conclusion is consistent: the core of the
premodern religious world-view is the Great Chain of Being.
According to this nearly universal view, reality is
a rich tapestry of interwoven levels, reaching from matter to body
to mind to soul to spirit. Each senior level "envelops" or "enfolds" its
junior dimensions—a series of nests within nests within nests of Being—so
that every thing and event in the world is interwoven with every other,
and all are ultimately enveloped and enfolded by Spirit, by God, by Goddess,
by Tao, by Brahman, by the Absolute itself.
As Arthur Lovejoy abundantly demonstrated in his classic
treatise on the Great Chain, this view of reality has in fact "been
the dominant official philosophy of the larger part of civilized humankind
through most of its history." The Great Chain of Being is the worldview
that "the greater number of the subtler speculative minds and of
the great religious teachers [both East and West] have, in their various
fashions, been engaged in." This stunning unanimity of deep religious
belief led Alan Watts to state flatly that "We are hardly aware
of the extreme peculiarity of our own position, and find it difficult
to realize the plain fact that there has otherwise been a single philosophical
consensus of universal extent. It has been held by [men and women] who
report the same insights and teach the same essential doctrine whether
living today or six thousand years ago, whether from New Mexico in the
Far West or from Japan in the Far East."
The Great Chain of Being—that is perhaps a bit of a
misnomer, because, as I said, the actual view is more like the Great
Nest of Being, with each senior dimension enveloping or enfolding its
junior dimension(s)—a situation often described as "transcend and
include." Spirit transcends but includes soul, which transcends
but includes mind, which transcends but includes the vital body, which
transcends but includes matter. This is why the Great Nest is most accurately
portrayed as a series of concentric spheres or circles, as I have indicated
in Figure 1-1.
This is not to say that every single religious tradition
from time immemorial has possessed exactly this particular scheme of
matter, body, mind, soul, and spirit; there has been considerable variation
within it. Some traditions have only three basic levels in the Great
Nest—usually body, mind, and spirit. As Chogyam Trungpa, Rinpoche, pointed
out in Shambhala: The Sacred Path of the Warrior, this simple
hierarchy of body, mind, and spirit was nonetheless the backbone
figure 1-1. the great nest of being
of even the earliest shamanic traditions, showing up
as the hierarchy of earth, human, and heaven. This three-level scheme
reappears in the Hindu and Buddhist notion of the three great states
of being: gross (matter and body), subtle (mind and
soul], and causal (spirit). Many of these traditions, on the
other hand, also have extensive subdivisions of the Great Nest, sometimes
breaking it down into five, seven, twelve, or even more levels and sublevels.
But the basic point has remained essentially identical:
Reality is a series of nests within nests within nests, reaching from
matter to mind to Spirit, with the result that all beings and all levels
were ultimately enfolded in the all-pervasive and loving embrace of an
ever-present Spirit.
Each senior level in the Great Nest, although it includes
its juniors, nonetheless possesses emergent qualities not found on the
junior level. Thus, the vital animal body includes matter in
its makeup, but it also adds sensations, feelings, and emotions,
which are not found in rocks. While the human mind includes bodily
emotions in its makeup, it also adds higher cognitive faculties,
such as reason and logic, which are not found in plants or other animals.
And while the soul includes the mind in its makeup, it also adds even
higher cognitions and affects, such as archetypal illumination and vision,
not found in the rational mind. And so on.
In short, each higher level possesses the essential
features of its lower level (s), but then adds elements not found on
those levels. Each higher level, that is, transcends but includes its
juniors. And this means that each level of reality has a different architecture,
so to speak.
For just that reason, each level of reality, according
to the great traditions, has a specific branch of knowledge associated
with it (which I have also indicated in Figure 1-1): Physics studies
matter. Biology studies vital bodies. Psychology and philosophy address
the mind. Theology studies the soul and its relation to God. And mysticism
studies the formless Godhead or pure Emptiness, the radical experience
of Spirit beyond even God and the soul.
Such has been the dominant worldview, in one variation
or another, for most of humankind's history and prehistory. It is the
backbone of the "perennial philosophy," the nearly universal
consensus about reality held by humanity for most of its time on this
earth. Until, that is, the rise of modernity in the West. |
|
|
|
